Перейти на главную страницу
Поиск по сайту

Стихи о поступках человека

PSYLIB® – ПИФАГОРЕЙСКИЕ ЗОЛОТЫЕ СТИХИ С КОММЕНТАРИЕМ ФИЛОСОФА ГИЕРОКЛА Обладающий совестью сам ограждает себя от порока. Для разумного начала это неразумие, для впечатлительного начала – трусость, для вожделеющего начала – жадность к удовольствиям и деньгам и для всех начал – несправедливость. Следовательно, нам нужны четыре добродетели, чтобы удержаться от этих пороков: благоразумие для разумного начала, мужество для впечатлительного начала, стихи о поступках человека для вожделеющего начала и для всех способностей – справедливость, самая совершенная добродетель, содержащая в себе остальные добродетели. Поэтому стихи упомянули ее первой, затем благоразумие и потом достойные занятия, имеющие источником благоразумие и ведущие к совершенной справедливости. Ибо кто мыслит правильно, в несчастьях берет себе в союзники мужество, в удовольствиях – воздержность и всегда – справедливость. И таким образом началом добродетелей оказывается благоразумие, вершиной справедливость и серединой – мужество и воздержность. Способность все подвергать размышлению, которая в каждом деле стремится к общей пользе, чтобы все было устроено разумно, – это свойство благоразумия, лучшее состояние нашей разумной сущности, из которой при помощи других способностей возникает порядок, так что сердце приобретает мужество, вожделение превращается в воздержность, а справедливость держится соразмерности, и таким образом наш смертный человек приобретает сдержанность от избытка добродетели, присущей бессмертному человеку. В самом деле, добродетели сияют в разумной душе прежде всего благодаря уму, и они есть ее собственный образ, совершенство и блаженство. Причастность добродетели переходит на чуждое разуму начало и на стихи о поступках человека тело, чтобы соответствующая разумной сущности неразумная сущность также исполнилась благонравия и умеренности. Это благоразумие, которое держит первенство среди божественных добродетелей, справедливо расположенное стихи о поступках человека разумной стихи о поступках человека, позволяет верно судить обо всем, мужественно встречать смерть, кротко и сдержанно переносить потерю богатства. Действительно, благоразумие способно разумно и без страха переносить любые превратности смертной природы и стихи о поступках человека ей судьбу, ибо оно проникло в природу вещей и знает, стихи о поступках человека состоящее из земли и воды неизбежно разлагается на эти же начала, но не питает злобы на эту судьбу и не считает непричастным провидению присущий людям порядок, когда подвластное смерти умирает. Ибо оно сознает, что "неотвратима для смертных кончина" и что время существования наших бренных тел ограничено, и когда приходит срок, нужно не злобствовать, но добровольно подчиниться ему, как божественному закону. Судьба означает здесь, что наша смертная жизнь ограничена неизбежными рамками, а благоразумию свойственно следовать высшим решениям, ибо оно стремится не избегать смерти, но умереть достойно. Благоразумие также не остается в неведении относительно природы богатства, которое то приходит, то уходит по определенным причинам, и сопротивляться им глупо. Ведь мы не властны над тем, что от нас не зависит. Не от нас зависит тело и богатство и вообще все внешнее для нашей разумной сущности; не от нас зависит добиться власти и удерживать стихи о поступках человека, сколько хотим, но мы можем с достоинством встречать то, что случается с нами, и отказываться от того, чего мы лишаемся; и это свойственно разумной сущности, если она научится не вести себя безрассудно из-за того, что случается, но следовать божественным нормам, которыми определено все, что касается нас. Тогда действительно стихи о поступках человека подвластна важнейшая способность верно судить о том, что от нас не зависит, и не терять из стремления к внешним вещам такое преимущество, как свобода воли. Что же гласит разумное суждение? – Пользоваться нашим телом и богатством достойно и ради служения добродетели; когда же мы стихи о поступках человека их, помнить о должном и находить утешение в других добродетелях. И благочестие по отношению к богам, и нормы справедливости будут соблюдены в том случае, если разум научится правильно и достойно пользоваться обстоятельствами и противопоставлять разумные границы тому, что нам представляется случайным и неупорядоченным. Только тогда можно сохранить добродетель, когда разумная сущность будет обладать правильным образом мыслей. Если человек привыкнет вести себя неразумно, он не сможет повиноваться высшим силам потому только, что это высшие силы, но будет чувствовать себя как угнетенный тиранами; у него не будет такта в общении с окружающими, и он не найдет применения ни телу, ни богатству. Смотри же: кто всячески стремится избежать смерти и сохранить богатство, тот поневоле совершает многие несправедливые поступки и злословит; такие люди возводят на богов нечестивую хулу и отрицают провидение, всякий раз впадая в тот же порок, которого бессмысленно избегали; они без жалости обижают других и пытаются скопить все, что, по их мнению, им на пользу. И настолько в них проявляется вред заблуждения, что вырастают наихудшие пороки: несправедливость к себе подобным и нечестие в отношении высших стихи о поступках человека. От этого может очиститься тот, кто следует указанным стихам, кто, обладая здравым суждением, мужественно ожидает смерть и не считает нестерпимой потерю богатства. Такой человек находит в этом отправную точку справедливости: что должно не желать чужого, никому не вредить и не искать выгоды для себя в стихи о поступках человека других. Но не сможет соблюсти это тот, кто считает свою душу смертной, кто привык вести себя неразумно, кто никогда не задумывался над тем, какая наша часть подвластна смерти испытывает нужду в богатстве и какая часть есть выражение добродетели и получает от нее пользу. Одно различение этих начал способно было бы побудить к усердию в добродетели, и боговдохновенный призыв, содержащийся в словах "Познай самого себя" и "Пусть твоим главным судьей станет совесть", способен пробудить в нас стихи о поступках человека к совершенству. С нашим достоинством следует соизмерять в словах и делах также и обстоятельства, касающиеся других. Неизменное исполнение долга – это и есть справедливость, и поэтому она стоит впереди других добродетелей, чтобы быть мерилом долга. Стихи говорят: "Быть всегда в словах и поступках стремись справедливым". Чтобы не грешить в словах, ты не будешь произносить хулы, теряя богатство или мучаясь от болезней, и чтобы не грешить в делах, не будешь хватать чужого или строить кому-то козни. Если душу будет охранять справедливость, мы воздадим должное и богам, и людям, и нам самим. Благоразумие – лучшее мерило справедливости, и потому к словам "Быть. То поистине справедливо, что определяется совершенным благоразумием. Это значит: никогда не вести себя неразумно, но быть осмотрительным в отношении тела и того, что для него нужно, считать, что самое главное – добродетель и что наибольшая польза в благородном образе мыслей разумной души, от которого и все остальное становится, насколько возможно, упорядоченным. Такова цель данных стихов – открыть четыре практические добродетели и сообщить слушателям их неизменное сохранение и достойное соблюдение в словах и поступках. Один из этих стихов учит благоразумию, другой – мужеству, третий – умеренности, и самый важный стих побуждает к справедливости, которая равно заметна во всех других добродетелях. Если копить и тратить их только разумно, то это пресекает корни мелочности и мотовства. Все это проистекает, как из источника и первопричины, из заповеди "Пусть твоим главным судьей станет совесть", предвосхищающей заповедь "Познай самого себя", которая должна быть основанием всех благих начинаний и умозрительных знаний. Ибо откуда мы поймем, что мы должны быть умеренными в страстях и познать сущее? Однако затруднительно решить, во-первых, возможно ли это для человека и, во-вторых, будет ли от этого польза. Представляется, что, напротив, честному человеку живется хуже, ибо он не берет незаконно оттуда, откуда брать нельзя, тратит деньги там, где этого требует долг, и он более всего беззащитен в жизни, ибо не стремится к власти и не заискивает рабски перед начальниками. Так что едва ли ради добродетели мы бы отказались от богатства или власти, разве только у нас была бы другая сущность, получающая от добродетели пользу. Поэтому если те, кто считает душу смертной, говорят, что нельзя пренебрегать добродетелью, то это скорее разглагольствование, чем искренние слова. Если бы в нас не было ничего, что оставалось бы после смерти и что было бы украшено правдивостью и добродетелью чем, как мы говорили, является разумная душа, – то наше стремление к совершенству не было бы искренним. Ибо подозрение, что наша душа подвержена гибели, убивает в корне это стремление и ведет к любым телесным наслаждениям, откуда бы они ни проистекали. Соответственно этому как иначе мудрый или среднего ума человек решит существовать, если не угождать всячески телу, благодаря которому сохраняется также и основа души, стихи о поступках человека существующей самостоятельно, но возникающей из некого телесного образования? Как нам ради добродетели отказаться от тела, если нам суждено потерять вместе с телом и душу, так что уже не будет добродетели, из стремления к которой мы пожертвовали жизнью? Но об этом достаточно сказано у божественных мужей: что душа бессмертна и что ее способна украсить только добродетель. Изложив данное учение, перейдем к следующему: из-за незнания нашей сущности возникает зло, и точно так же если мы будем знать ее и питать отвращение к тому, что не свойственно разумной природе, то повсеместно проявится ожидаемое исполнение должного, и это критерий каждой добродетели. Если мы рассмотрим нашу сущность применительно к ее основополагающим принципам, то найдем, что они состоят в исполнении должного, когда мы будем жить, руководствуясь истинным разумом согласно своей сущности. И все, что совершенствует душу и ведет ее к подобающему природе блаженству, поистине есть добродетель и закон философии; то же, что относится лишь стихи о поступках человека благопристойным манерам, есть рабские ухищрения и превозносимый толпой призрак совершенства, состоящий в том, чтобы всячески стремиться лишь казаться, а не быть добродетельным. Но об этом достаточно. Из правильных рассуждений вытекает, что не следует вести себя неразумно также и в отношении того, что, как стихи о поступках человека кажется, происходит в жизни беспорядочно, но тщательно и не теряя достоинства выяснять стихи о поступках человека и переносить это, не стихи о поступках человека те силы, которые заботятся о нас и которые, воздавая каждому по заслугам, не уравнивают тех, кто прожил жизнь по-разному. Если существует провидение и если наша душа по природе бессмертна, но устремляется по своей воле к добродетели или пороку, как было бы возможно стражам, охраняющим закон справедливости, воздавать разным людям одинаково и уделять каждому не ту участь, которая ему следует, но ту, которую человек, рождаясь, как считается, получает по жребию? Если же говорят, что нет провидения, воздающего каждому по заслугам, и что наша душа смертна, то ясно, что вину за несчастья нужно переложить с тех, кто нами управляет, на нас самих, и поэтому стихи о поступках человека дальше указывают также возможность исцелить страдания. Найдя в самих себе причину этой несообразности, мы благодаря правильному суждению прежде всего облегчим свои несчастья, а затем совершенно избавимся от страданий, направляя душу к благу угодными богам знаниями истинными наставлениями. Терпеть зло, не понимая причин и не догадываясь, что это происходит заслуженно, свойственно человеку, привыкшему во всем вести себя необдуманно, именно это стихи здесь запрещают. Неизбежно тот, кто не задумывается об истинных причинах, сетует на высшую сущность, что ее нет совсем или она управляет нами неправильно. Такие взгляды не только приводят к повторению зла, уже бывшего в жизни, но и побуждают душу ко всяческой порочности и лишают ее добровольно избранного служения, скрывая причины наших тягот. Как об этом философствовать, узнай из следующих стихов:.


Другие статьи на тему:



 
Copyright © 2006-2016
profkom-tgasu.ru